Рассылка новых постов

Вертикальный не предел

Впервые статья была опубликована в журнале Esquire в октябре 2014 г. Здесь выложена расширенная версия, которая включает отрывки, не вошедшие в журнал. 

Я делала этот материал для Esquire  как-то очень долго и трудно. Дело в том, что  среди моих друзей и знакомых немало людей незаурядных. Много известных даже. Но ни о ком из них, кроме Васи Пивцова пока нет статьи в Википедии. И никто еще не удостоился ордена «Курмет». И не стал пятнадцатым на планете человеком, который взошел на все 14 высочайших вершин мира без применения кислорода…
Правда, и тут есть оговорка. Открываю Васину страницу в Википедии - там пишут, что одиннадцатый. Одиннадцатый в мире альпинист, который без кислорода на все восьмитысячники поднялся. А Женя, супруга Васи, в правках к материалу шлет мне, что пятнадцатый. 
Пишу ей на фейсбуке: 
- Слушай, а это ведь в Википедии написано про него, что он одиннадцатый...
- Да?.. Вася патологически честный человек. Это его поправка насчет 15-16 позиции. А я c Википедией полностью согласна!

Ну, ладно, думаю. Так и напишем. Потому что патологически честный - я это знаю. 

IMG_0798

На фото - международная экспедиция на К2, северный маршрут, 2011 г

Хочется как-то рассказать, какой человечище – этот заслуженный мастер спорта по альпинизму, младший научный сотрудник Института физиологии человека и животных, спортсмен-инструктор СК ЦСКА МО РК лейтенант  Василий Пивцов. Но так, чтобы без пафоса. Без высокопарных слов.

Да и сам Вася их очень не любит.

А многие, пожалуй, не любят Васю. Он неудобен, для кого-то – неуживчив и резок. Он не будет стремиться обаять собеседника при знакомстве и не попытается войти в доверие. Скорее это другим придется немало потрудиться, чтобы хоть немного его раскрыть. Он просто суровый брутальный мужик, скупой на эмоции с теми, кто не входит в ближний круг (а таких всегда было очень немного). Ну, и профессия накладывает отпечаток тоже.

IMG_0186

На мемориальном комплексе в районе Эвереста, 2005 г.

- За время моих занятий альпинизмом вокруг нас погибло 50 человек, - объяснил Вася. – Из них больше десятка тех людей, которых я знал лично. И эта вся романтика… Не помню, кто, но хорошо сказал, что вся романтика заканчивается на первом разряде, на первом трупе…

Первый раз Васю я увидела зимой 2009-го, на даче у Хрищатых. Был, кажется, чей-то день рождения. Имена доброй половины собравшихся были чуть менее громкими, чем имя самого Васи. Был битком набитый дом и очень весело. Очень так просто и честно. Нисколько не престижно и не пафосно, но так, что за душу берет. А лучшие представители отечественного альпинизма горланили песни Высоцкого и «Адаптации», выплясывая что-то несусветное. Подумалось: вот оно, торжество тестостерона! Неистовая мужская натура во всей своей первозданной, не искалеченной гламуром красе. Насколько Вася сдержан в повседневной жизни и работе, настолько же неуемен в веселье. Мне понравилось.

DSC05342

Его забавляют восторженные вопросы романтически настроенных журналистов и блогеров о красоте, покорении стихий и единстве с природой.

- Какое там единство с природой! Ты там впахиваешь так, что ничего, кроме дороги не видишь. Спросите еще у бегуна, который носится по кругу, какое он чувствует единение с трибунами… Бывают, конечно, относительно спокойные восхождения, когда еще можно о чем-то поразмыслить, вокруг оглядеться. Но я чаще всего о еде думаю. Голод на высоте зверский.

К2 вершина

Василий Пивцов и Максут Жумаев на вершине К2 (Чогори, 8611 м), 2011 г.


Кавалер ордена «Курмет» сидит передо мной, пьет чай. Рассказывает, как пришел в альпинизм в середине 90-х, когда этот вид спорта в стране фактически умирал. Но и сегодня, по правде говоря, альпинизмом заниматься не многим проще. Так случилось – вращаясь в среде спортсменов и альпинистов, я много слышу и узнаю, о том, что происходит в скрытых от широкой публики кулуарах. Тенденции из всего делать шоу, всякое благое дело низводить до уровня банальной пиар-акции просачиваются даже в такой трудный и, как принято считать, настоящий спорт – альпинизм – в котором невозможно что-то подделать. Эпоха коммерческого альпинизма обесценивает прежние стандарты, заданные выдающимися спортсменами. Охотников до славы изрядно прибавилось. Настоящее восхождение требует нечеловеческих усилий и может считаться таковым, когда альпинист поднимается с минимумом снаряжения и без кислорода. Хотя бы потому, что каждый метр высоты дается адским трудом, и лишние килограммы – экипировки или оборудования – невероятно затрудняют этот путь. Коммерческие же группы ходят в сопровождении шерпов, доставляющих на вершины воду, еду, одежду и кислород. Благодаря чему тот же Эверест сегодня завален отходами прогрессивного «туризма»…

вершина эверест

На вершине Эверест (8 848 м), 2007 г.


Известность многих альпинистов часто вытекает из умения вовремя и правильно сделать себе пиар. А Вася не ищет известности. Искать приходится спонсоров. И тут уже поневоле надо становиться публичной персоной. Что для Пивцова не самая комфортная роль. Он и в разговоре со мной тщательно подбирает слова, не хочет сказать о ком-либо лишнее. И не от того, что боится. По-настоящему страшно ему было лишь несколько раз в жизни.

- Спасательные работы на Хан-Тенгри в 2004 году, когда 11 человек погибло в результате двух ледопадов, - вспоминает Пивцов. – Большая группа – поляки, чехи, украинцы и россияне. Пошли на восхождение, а там есть такой «прижим» на южном склоне… место коварное, где часто гибнут. Там и Валерий Хрищатый, легендарный альпинист, погиб. Как раз в этом месте случился ледовый обвал, сбил 11 человек… Но мы пошли в первый день, когда еще не весь лед сошел. В трещине на поверхности нашли тело. Двое спустились к нему, мы остались сверху. А наблюдатели увидели лавину. Кричат в рацию: «Вася, лавина! Валите оттуда!» Она пылевая была – это не так страшно… Но мы-то ее не видим. Ситуация дурацкая – стоишь ты, ни туда, ни сюда. И эти двое, внизу… Бежать-то некуда, если большая лавина… Что делать – прыгать к ним туда, вниз? Но там смерть жуткая – в трещине. Если закатает. Решили не прыгать, бежать. Хорошо, лавина не дошла до нас. Но страху натерпелись. А работать-то надо. На следующий день пошли – под угрозой ледопада этого. И это ведь не втолковать родственникам людей, которые погибли. От нас требовали: «Найдите тела!» Им объясняют: «Мы под угрозой жизни живых людей мертвых поднимать должны»… Но потерпевшим это обычно неважно. Кстати, так и не подняли всех. Вытащили только тело этого поляка. Потом МЧС России приехали, у них в тот год была отработка. Им удалось еще одно тело кое-как выпилить изо льда – пилами. Остальные просто оттаяли через какое-то время…

- На подходах к вершинам часто обнаруживаются тела?
- Часто, да. Мы когда на Эверест с Жумаевым шли, он насчитал пять тел.
- А забирают их оттуда потом как-нибудь?
- Да оттуда свою бы задницу унести – не всегда у всех получается. А чью-то – это немыслимо практически. Высоты ведь терминальные…

2003

В базовом лагере Нангапарбат, 2003 г.

 

Труд альпинистов не только опасный – часто неблагодарный. Успех в этой профессии зависит от множества вещей: погоды, снаряжения, товарищей по команде, условий в стране, где планируется восхождение. Как-то в Непале на маоистской территории перед восхождением на пик Макалу наши альпинисты едва не попали под обстрел на взлетной полосе. Здесь в 2002 году исчез российский экипаж. По рассказам местных, борты часто угоняют в Индию. Экипаж попадает в рабство или погибает. Следов крушения 2002 года не найдено – видимо, борт и экипаж исчезли у рабовладельцев. Но для Василия Пивцова и Максута Жумаева, которые на пару штурмовали 14 восьмитысячников, все благополучно разрешилось, и восхождение на Макалу состоялось.

- Любой спортсмен обладает амбициями. Вопрос лишь в том, какими. У нас может быть три вида спортсменов: те, которые просто любят свое дело, те, кто любит славу больше, чем дело. А есть те, кто любит и то, и другое в равной степени. Одним просто нравится ходить в горы, и слава для них второстепенна. Есть те, кто ходит только за славой – создает прецеденты для раскрутки, пиара. Но это очевидно.
- А твои амбиции какого рода?
- Думаю, отношусь к первой категории. Если бы не нужно было привлекать спонсоров, я вообще себя никак не продвигал бы и в публичные персоны не стремился.
- И что, в альпинизме можно с жаждой славы долго протянуть? Этот спорт такое прощает?
- А тут как повезет. Кому-то удается достаточно долго продержаться. Тут, опять же, вопрос в том, с какой интенсивностью ты будешь натягивать свою задницу на барабан, как у нас говорят. От этого все зависит.

Рано или поздно, если ты откровенно «фолишь» (фолить – работать на грани фола – Прим. Н.П.), то тебя накроет. Я такими вещами точно не занимаюсь. К примеру, есть объективно опасный маршрут. Он, может быть, не столько сложный, сколько просто опасный. А ты полез, прошел. И все – считается, ты совершил ого-какое восхождение. На самом-то деле тебе тупо повезло. Технические сложности, которые на этом маршруте есть, не такие, чтобы их нельзя было повторить. А именно из-за опасности люди остерегаются… понимаешь, есть определенная логика в выборе маршрута. Это и в учебниках описано: маршрут должен быть красивым, логичным и безопасным. В идеале, конечно, таких маршрутов мало. Обязательно что-нибудь да не так. Разная комбинация может быть плюсов и минусов.

IMG_4593

На фото буддистская ступа в районе Эвереста

- Альпинисты верят в везение?
- Везение – очень большое дело.
- Ты везучий, насколько я могу судить…
- Честно говоря, - усмехается, – я все время нахожусь рядом с такими везунчиками, что, может быть, это и не мое везение даже. Я умею, наверное, таких партнеров выбирать…
- Ну, знаешь, это тоже своего рода удача!
- Д-да, пожалуй, так… И мы тоже как-то об этом говорили. Вот идет у тебя в связке такой везунчик… и ты, вроде, удачлив. Но все же, у каждого из вас везение – свое. Пошел, к примеру, камнепад, и он один из всех в живых остался. Тут, знаешь, в плане удачи ни за кого не спрячешься. А можно… (смеется) и чужое везение обломать. Я так полагаю.

Но вот это наше падение с Саней Софрыгиным… Когда мы в Киргизии (Ала-Арча, пик Корона) упали в ледовую трещину. Большая трещина – подгорная или нет… В нашей связке был Софрыгин и еще один парень, ты не знаешь. Мы с Софрыгиным упали, а он остался наверху. Опять же, по чистому везению – мы приземлились до того, как веревка закончилась. А так бы и его сорвали за собой. Трещина была под снегом, ее не видно. Еще погодные условия такие – ее замаскировало тонкой наледью. Софрыгин вышел на снежный мост, мост под ним провалился. Я пытался его поймать и не удержал, потому и улетел вслед за ним.

Пролетели (это я так, аккуратно прикидываю) около 30 метров – достаточно глубоко. Понимаешь, после такого не выживают люди обычно. А у нас такое удачное сложилось стечение обстоятельств, что мы, можно сказать, отделались легким испугом.

А я вспоминаю, как Анька, жена Софрыгина однажды на чей-то вопрос о том, как жены альпинистов относятся к работе своих мужей, с увесистой долей сарказма ответила: “Ну, как? Очень даже… Особенно, если учесть, что подобные ситуации у них прямо на праздники и приходятся: на день Св. Валентина, на 8 Марта…”  
В трещину парни как раз 8 Марта провалились.

IMG_4826

Эверест. Трещина ледопада Кхумбу.
Такие трещины в горах, нередко замаскированные снегом или наледью, могут достигать сотни метров в глубину и десятков – в ширину. Перебираться через них бывает трудно и опасно.

- Конечно, этого можно было избежать, если бы не ряд ошибок. Но иногда и такие ошибки, что называется, прокатывают. А то, что нам это не прокатило – считай, не повезло. И повезло одновременно – то, что мы выжили. Софрыгин руку сломал, а я – таз и ребра. За мою практику это самые серьезные травмы. Раньше ребра ломал тоже, даже не помню, сколько раз…
- После таких случаев охоты меньше не становится в горы ходить?
- На некоторое время отшибает желание… ну, как отшибает? Ты просто боишься. Но и такое время лечит. Просто, если ты с головой дружишь, ты всегда будешь бояться. Чем больше у тебя страха, тем труднее его преодолевать. А поскольку я до сих пор хожу, значит, мотивация у меня пока что сильнее страха. А вот когда страх одолеет мотивацию…

IMG_0416

Чо-О́йю базовый лагерь 2005г.

 

Многое решает физическое состояние. А оно даже у подготовленных спортсменов может быть непредсказуемым. Высота страшные вещи с организмом делает.

- Галлюцинации, например. И у меня были, но не слишком навязчивые – я мог осознавать, что это глюки и их контролировать. Мне казалось, я свои легкие и бронхи занял у другого человека. И надо их в сохранности вернуть. А я когда делаю 10-12 шагов, начинаю дышать активно, и холодный воздух их травмирует. Он на высоте, да еще при морозе и ветре, итак высушивает слизистую, обжигает, режет трахеи. И мне кажется, что надо дышать меньше… Когда ходили на Дхаулагири без предварительной акклиматизации, на спуске я поймал себя... И, главное, перехода ведь нет – от состояния четкого восприятия действительности до момента, когда неадекват попер. Я как будто уснул, когда остановился ненадолго и Жумаеву веревку выдавал. И тут вижу, как он подходит к столу накрытому, с шампанским. Понял, что глюк, встряхнулся. И картинка пришла в норму: я вижу, как Максут работает на мутном склоне… И это еще хорошо, когда откровенное гониво пошло – ты можешь сообразить, в чем дело. Опасно, когда картинка эта укладывается в рамки твоей реальности, обычных действий, и ты вдруг верх с низом перепутал, к примеру. Такое может плохо закончиться…. У некоторых может появиться «друг» - напарник какой-нибудь… Разговаривать, звать куда-то с собой. Но в этом и состоит опыт – научиться отличать галлюцинации от реальности и справляться с ними…

- В 2009-м на Эвересте нас Жумаевым лавина резала. Мы на веревках были. Это когда Сергей Самойлов погиб… Мы по ранее провешенным перилам спускались, бежали за Серегой… Урубко тогда в своей статье нас с Максутом обвинил в смерти Самойлова. На эту тему много объяснений было в интернете, мы писали в том числе. Погода ухудшилась, и Сергей принял решение вернуться, пока не поздно. А нас не предупредил. Побежал вниз, думал, что вторая группа придет следом, и он нам по рации скажет. А вторая группа не подошла. И связь – вся у нас. И его лавиной снесло, оборвало веревку…

В мире альпинизма, как и во всяком деле, находятся свои диванные эксперты. Как и те, кто им верит – их предостаточно. О том, как и в каком качестве Пивцов вошел в элитный список Quest-14, было много разговоров. И по сей день очень немногие знают всю правду. В список попадают альпинисты, покорившие все 14 восьмитысячников планеты. О том, насколько это непросто можно судить уже по одному только факту: за 40 лет – с 1970 по 2011 гг. – до Пивцова и Жумаева в Q-14 значилось всего 24 человека со всего мира. Вася отмечен двадцать пятым. Среди них на тот момент было лишь десять спортсменов, поднявшихся на все высочайшие точки без кислорода. Пивцова можно по праву считать одиннадцатым. Почему это его право оспаривают – отдельная история.

IMG_3867

На фото Ерванд Ильинский и Василий Пивцов в базовом лагере Эвереста, 2009 г.

- Есть эксперт такой, Джургальский, статистику ведет. Мои злопыхатели к его записям любят апеллировать. Вот у него числится мое восхождение как кислородное… А на самом деле кислород я использовал на спуске, на высоте 7800 м, после горы уже. Ситуация была… кривая. И то, что я выжил, - это вмешательство высших сил, не иначе.

Мне стало плохо после восхождения, и мы с Жумаевым не смогли спуститься до нашего штурмового лагеря на высоте 7800 м. Пришлось ночевать там, наверху. Это еще нормально, если ночевка с кислородом, хоть с какими-то условиями… А у нас не было ни горелки, ничего. Мы ночевать не рассчитывали, поэтому максимально облегчались, не брали с собой лишнего. У меня началось то, что называется обструктивным бронхитом. Я уже на восхождение ушел с инфекцией. В легких начала вырабатываться мокрота. А воды мы тоже с собой не взяли. В итоге, обезвоживание, сгустки эти запечатали мне легкое. В общем, я не мог дышать. Буквально по пять шагов мы подходили к высоте 8300 м. Там мы и заночевали. Пришлось снять ботинки. Оставаться всю ночь в них – ноги бы отморозили. А на такой высоте, чтобы их надеть потом, надо согреться самому, попить чаю, разогреть ботинки. Не получается – у нас нет газа, ничего. И подойти к нам никто не подойдет… Приняли решение, пожертвовали ногами. Я, в частности. Но обошлось…
- А какие чувства там?
- Состояние я помню: дышать не мог. Два раза за ночь задыхался. Но, видимо, небольшая передышка, пока я лежал без нагрузки, сделала свое дело. Я немного отошел…
- Я про чувства, эмоции…
- Да какие там эмоции! Ты борешься за жизнь. В те моменты, когда я насильно не заставлял себя дышать, чтобы как-то вентилировать легкие, я просто спал. И чтобы вся жизнь, типа, промелькнула перед глазами, я не помню. И когда мы летели с Софрыгиным в трещину, и я понял: «Это конец» - ни фига такого перед глазами тоже не мелькало. Может, потому, что уже не в первый раз это со мной происходит. Когда еще в 2011-м на К-2 я упал, тоже думал, что конец... Обидно было, блин... На спуске, там, вроде, и несложно. Но есть один участок… и у меня замерзли ноги. А я поторопился, хотел быстрее попасть в палатку. Недооценил крутизну склона, развернулся, нога соскользнула, и я полетел. Лечу и думаю: уже не остановлюсь. А состояние снега такое, что ледорубом не зацепишься, не остановишься. И заканчивается это все обрывом трехкилометровым – все тогда. Опять же – ничего особо не думал. Кроме того, что обидно – слишком глупая была бы смерть. И мне снова повезло. Маленький пологий участок, где я ледорубом воткнулся и остановился…

IMG_0353

На фото третий высотный лагерь , пик Чо-О́йю 2005.


Возвращаясь к тому случаю на Эвересте… Потом уже, когда спустились в штурмовой лагерь, на 7800 м, где у нас была горелка, лекарства, вода, только туда уже пришли шерпы с кислородом. На спуске у нас темп был очень низкий, я был очень слаб. И только тогда мне уже буквально навязали этот кислород, чтобы стало полегче. Я и не знал, что это примет такой оборот. Если бы я понимал, что восхождение без кислорода мне не будет засчитано, я бы пободался. Дошел как-нибудь, в своем темпе. Там ведь оставалось-то уже совсем немного…

Сейчас мне уже даже весело. Даже то, что поначалу было обидно: елки-палки, кислород засчитали! Но в действительности, когда все идет очень гладко и ровно – такие восхождения особо и не запоминаются, что ли... Я, честно говоря, об этом даже не думал до восхождения на К-2. А мы вернулись, и мне говорят некоторые: «Ну, ты же “кислородник”…» В этом деле ведь так – один раз запишут, что с кислородом взошел, и все. Но мне на это все сейчас, знаешь, с высокой колокольни…
- Ноги восстановил?
- Да, уже нормально все... Хорошо помню тот день и связь по рации с базой. Я говорю Абрамову, что нам нужна горелка, может, кто-то придет. Хоть снега растопить, воды напиться. Обезвоживание уже такое, что периферийное кровоснабжение не работает. В ноги кровь не поступает. Нам говорят, что никто не придет, надо идти вниз. И я говорю: «Саня, я если пойду, ноги потеряю». И он в ответ: «А если не пойдешь, потеряешь жизнь».

Пивцов рассказывает, а у меня возникает ассоциация с волком в капкане, отгрызающим себе ногу…

- Ну, да, - усмехается Вася. – Там, наверху, это как-то… не так страшно. Это потом, внизу, ты будешь думать: вот, ноги потерял. А на высоте под воздействием гипоксии угнетаются все основные инстинкты. В принципе, еще чуть-чуть и ты можешь вообще сказать: «Да ну его в баню! Я тут лучше сейчас спокойно себе посижу»…
- Спокойно себе помру…
- Да. В чем и заключается опасность высотных восхождений – люди часто недооценивают свои возможности или обстановку. Но это опять же вопросы подготовки. Наша система, через которую мы проходим (это еще старая советская школа), выводит человека на тот уровень, где такие ситуации не допускаются уже. Ты растешь постепенно – от простого к сложному. А не так, как это модно сейчас, особенно, у иностранцев - есть у тебя деньги, и ты пошел на Эверест...

У нас было такое с Жумаевым в 2007-м. Когда мы подошли почти к вершине, но условия были такие, что приняли решение отступать. Можно было, конечно, дернуться. Но вверх еще можно было пойти нормально, а на пути вниз – встречный ветер. Обморозимся, как минимум. А то еще хуже. И это несмотря на то, что столько стараний было положено, и высота уже восемь четыреста, а надо было взойти на восемь шестьсот. И мы уже где-то рядом совсем топчемся. Так обидно: два месяца, уйма времени потеряно…

IMG_5849

Эверест 2009 г.

 

Есть и другие детали того восхождения на Эверест, которые Пивцов озвучивать не хочет. Оставлю для мемуаров, говорит. Я считаю, он имеет все основания быть прямым и даже резким. Не слишком стесняться с определениями и никого не жалеть. А он не хочет никого ни обижать, ни обличать. И, в общем, я его понимаю – тот, у кого есть достоинство, чужого не замарает. Но мне кажется несправедливым, что за молчаливым достоинством таких, как Вася, часто остается незамеченным и недооцененным очень многое.

- Мы в свое время заняли позицию: собака лает – караван идет, - говорит Пивцов. – Время показало, что мы были неправы. Люди верят тому, что написано в интернетах и газетах… Но теперь я и на это забил. Не хочу заводить себе армию идолопоклонников. Мне кажется, это глупое идолопоклонничество не с лучшей стороны характеризует как тех, кто поклоняется, так и тех, кто это поощряет и использует. Не хочу относиться к таким людям…

Его трудно расшатать, выбить почву из-под ног. Мир вокруг будет сходить с ума и катиться ко всем чертям, а он упрямо будет держаться своего пути. Он независим в суждениях, не ищет признания ни у кого, не ведется на общепринятые понятия о престиже. А это, как правило, раздражает. Обычно тех, кто не обладает той же степенью внутренней свободы…

G1

В базовом лагере Гашербрум, Пакистан 2001 г.

 

Хотя по поводу героев и истинной природы героизма у Васи иллюзий тоже нет. Не случайно спросила у него это - провокационное слегка. Потому что после беседы с другим моим хорошим другом Темуром его простая сентенция не выходит у меня из головы: кто есть настоящие мужчины - те, что жизнью в горах рискуют, или же те, кто в обычной жизни тянет лямку: дом, семью, детей? Спросила об этом и у Васи. 

Вася ответил:

- Да... легко быть мужиком и героем наверху, а ты попробуй быть героем здесь. Гораздо сложнее жить обычной, на первый взгляд, жизнью, в которой надо заботиться, любить, работать каждый день. А мы всегда поступаем так, как нам проще. Настоящий подвиг состоится тогда, когда человек, которому легче рисковать жизнью в горах, чем заботиться о своей жене и детях, возьмет на себя эту ответственность. А тот, которому всегда легче было сидеть дома и жить интересами семьи в уютной, предсказуемой обстановке, пожертвует своим комфортом, встанет и отважится взойти на вершину...

В обычной жизни он – друг, муж и отец, спортсмен и наставник. Альпинизм для него – любимая работа и способ обеспечить семью. Профессия научила его ценить простые обыденные вещи и прежде всего – саму жизнь.

- Просто ценишь жизнь – свою ли чужую… Мы живем здесь все и считаем, что жизнь стационарна. Редко случаются из ряда вон выходящие случаи, которые заставляют задуматься. Жизнь кажется бесконечной, ты не думаешь о том, что скоро состаришься, что можешь потерять близких в любой момент. И в результате тебя заботят вещи, которые того не стоят совсем. Которые по сравнению с утратой жизни просто смешны. Когда ты это понимаешь, тебе намного легче жить здесь, сейчас. Вот, случился дефолт – трагедия. Машину разбил, работу потерял, статус, популярность – тоже трагедия… А это все ерунда, это решаемо. Все проходит, и все можно исправить – если мы живы.

 

Все фотографии из личного архива Васи. Нижайший респект и благодарность Женечке Пивцовой за самоотверженные раскопки в неисчерпаемых фотоархивах мужа и участие в подборе иллюстраций.

 
 

 

Комментарии

Disqus